No. 6 (024)

June 12, 2000

Текущий номер Архив журнала О журнале ПодпискаПишите нам

В НОМЕРЕ:
Раввин Э.Ки-Тов
Рут и Давид
Я.Кац
Заметки израильтянина
Я.Торчинский
История болезни
М.Басс
Парижский скульптор из Креславки
А.Таллер
Депрессия
А.Белогорская
О, Круиз!

СТОИТ ПРОЧИТАТЬ:
Й.Новосельский
Души рассказывают (№№ 11, 12, 13, 14, 15)
И.Молко
Свечи во тьме (№16)
Б.Калюжный
Тайна зарождения жизни на Земле (№№ 16, 17, 18)
А.Левин
613 Мицвот
ПРАЗДНИК ШАВУОТ

Раввин Элияhу Ки-Тов

Рут и Давид

Рут собирает колосья
Рут собирает колосья на поле. Рисунок Г.Доре, XIX в.

Праздник Шавуот — это и день рождения и йорцайт (годовщина смерти) царя Давида. Поэтому в диаспоре принято во второй день Шавуота собираться в синагоге — в память о смерти Давида. Читать всей общиной «Книгу Псалмов», зажигать поминальные свечи.

В святом городе Иерусалиме принято приходить к месту, где, как традиционно считается, погребены цари из Дома Давида, и вспоминать заслуги Давида перед Израилем.

Но все же почему читают «Книгу Рут» в День дарования Торы, что за особая связь между Давидом и Рут, ведь ни о какой другой прародительнице Давида мы не вспоминаем в этот день?

Еврейские Мудрецы сказали: «В этом свитке («Книге Рут») не содержится никаких законов — ни о нечистоте и очищении, ни законов, запрещающих или разрешающих что–либо. Зачем же он написан? Научить нас, какова награда для тех, кто делает добрые дела».

Рут олицетворяла собой свойство хесед — милосердие, доброту, и именно благодаря этому она обладала всеми другими замечательными качествами.

«Аммонитянин и моавитянин не войдет в общество Господне!» Нет народа, которым Израиль гнушался бы так, как Аммоном и Моавом, причем Моавом в особенности.

Египтяне притесняли Израиль, бросали его сыновей в реку, убивали их. Но их нельзя отталкивать, «ибо пришельцем был ты в его земле». Если к тебе приходит египтянин, вспомни, как он вначале приютил твоих предков в своей земле. Выжди три поколения, чтобы прошла его жестокость, и он сможет войти в твою среду.

Эдом всегда пытался уничтожить Израиль. От него произошел Амалек, величайший враг Израиля во всех поколениях. Следует воевать с ним, но не отталкивать и его, «потому что он брат твой». Если к тебе приходит эдомитянин, он возвращается к корню, из которого вышли и ты, и он. Выжди три поколения, чтобы утихла его ненависть, и он сможет войти в твою среду.

Но аммонитянин и моавитянин не могут войти в общество Господа. В чем же они грешны больше других народов? Почему выделены среди них Аммон и Моав? Почему они не могут «войти в общество Господне» никогда, сколько бы поколений ни прошло?

Аммон и Моав лишены качества хесед. Они не способны на милосердие, даже притворное. Они не братья тебе, хотя и произошли из дома твоего отца. Благодаря Аврааму их родоначальник Лот был спасен из Содома, и от него произошли эти народы. Они обязаны были хотя бы один раз подать тебе хлеб и воду. Они должны были сделать это на твоем пути из Египта. Они не нападали, но проявили неблагодарность, которая присуща сердцу еще более низкому, чем сердце убийцы. Сердце убийцы клокочет от жестокости, но еще хуже вообще не иметь сердца. Сердце убийцы можно изменить и подвигнуть его на милосердие, но народ без сердца никогда не повернется к хесед.

Злодейство же Моава еще больше, чем Аммона. «Помни, народ мой, замыслы Балака, царя Моава, против тебя; он нанял против тебя Билаама, сына Беора, чтобы проклясть тебя». Балак нанял одного человека за мелкую монету, чтобы уничтожить целый народ. Его семя не должно смешиваться с семенем Израиля.

У Балака, неблагодарного злодея, был сын Эглон, такой же злодей, как и его отец. У Эглона же родилась дочь — Рут.

ХЕСЕД АВРААМА. Авраам всю жизнь шел по пути хесед и передал это качество хесед своему народу. Кто же встал во главе этого народа? Тот, у кого этого качества больше, чем у его братьев. Тот, кто в истории с Тамар (одна из невесток Йеhуды. Её муж умер и по закону левиратного брака, она стала женой его брата. Тот тоже умер, и Йеhуда не отдал за неё третьего сына. Она же хотела продолжить колено Йеhуды и, переодевшись блудницей, вдали от города появилась на пути Йеhуды и «соблазнила» его, взяв в качестве залога его посох. Когда ее беременность стала всем очевидна, собрались её судить за блуд. Она же рассказала всю историю и, как доказательство, предъявила посох. Давид — один из их потомков. — Прим. ред.) нашел в себе силы обвинить себя и оправдать других. Это Иеhуда — даже имя его происходит от слова «благодарность».

А кто был избранным из колена Йеhуды? Люди Бейт–Лехема. И самым главным в Бейт–Лехеме был Элимелех, наси (ивр. — руководитель. — Прим. ред.) и сын наси. В земле той был голод. Весь народ нуждался в качестве хесед своего наси. Глаза всего народа были обращены к избраннику народа, Элимелеху. Весь народ нуждался в качестве хесед, полученном им от Авраама.

«...и пошел человек из Бейт–Лехема...» (Книга Рут 1:1). Почему он ушел? Он сказал: «Теперь весь Израиль придет ко мне за милостыней» — и сбежал.

Куда он ушел? — «...в поля Моавитские». К потомкам дочери Лота, который отвернулся от хесед Авраама и ушел в Содом.

Б–г сказал: «Тот, кто велик и возвышен, спустится, а тот, кто низко, поднимется». Элимелех с женой Наоми и с двумя сыновьями Махлоном и Кильйоном пришли на поля Моава и остались там.

В ПОЛЯХ МОАВА. Народ Израиля был в беде. Так что же, Элимелех, бросивший свой народ в ответственную минуту? «Но умер Элимелех». Осталась Наоми одна с двумя сыновьями. «И осталась она с двумя сыновьями своими» — сироты и странники в земле Моава. Сыновья решили: мы будем жить здесь не как странники, а как постоянные жители. И они женились на моавитянках и жили там около десяти лет.

В полях Моава были две девушки, которые также были сиротами. Их отец Эглон был убит, они потеряли свое величие. Эти девушки и вышли замуж за сыновей Элимелеха, которые тоже низко пали. Имя одной Орпа, а другой — Рут.

А в полях Моава — разве там было благочестие? Могла ли быть скромность в народе, мать которого назвала своего сына «Моав», что означает: «от отца своего родила» (Бытие 19:37).

Там не могло быть ни скромности, ни благочестия, ни обращения.

И все–таки одна жемчужина была там спрятана.

«И оба они тоже умерли, Махлон и Кильйон». Те, кто были высоко, окончательно опустились. Настало время подняться тем, кто был низко.

«МАТЬ ЦАРСТВА». «И он (Давид) поставил престол для матери царя». Рабби Элазар объяснил: «Для матери царства — для Рут» (Бава Батра 91б).

Как же так вышло, что она заслужила право стать матерью царства народа Авраама?

Ответ заключается в том, что Рут — тоже потомок Авраама, наследница его качества хесед, которое он старался привить своему племяннику Лоту. Казалось, что это качество хесед погибло, когда Лот пошел в Содом. От Лота произошел народ Моав, олицетворяющий собой неблагодарность и отсутствие хесед. Но все же частичка хесед осталась. Она скрывалась на протяжении 700 лет, пока ее свет не вспыхнул в Рут. Пусть же она придет и вылечит всех потомков Авраама, потерявших хесед.

Таков был план В–евышнего: что это «лекарство» придет от самого низкого из Его врагов и вылечит «болезнь» самых лучших из Его сыновей, — ведь они одного происхождения, несмотря на все то, что их разделило. Качество хесед Рут было в плену. Теперь оно освободилось и возвратилось к своему корню.

Поэтому написано: «Так Наоми вернулась...» Одна? «...И Рут–моавитянка, невестка ее, что вернулась с полей Моава». О Рут тоже сказано: «вернулась», т.е. она вернулась на свое место, в Бейт–Лехем, чтобы стать матерью царства Йеhуды.

ЦАРСТВО ЙЕhУДЫ. О Царстве на Небесах сказано: «Где бы ты ни нашел Его величие, ты найдешь и Его скромность». И царство, которое Б–г решил построить на земле, тоже должно быть таким.

Величие без скромности — не величие, а низость. Ты такое же создание Б–га, как и другие, почему ты должен считать себя выше других? И если Б–г пролил на тебя больше Своей милости, чем на других, ты должен чувствовать еще большее смирение и благодарность, чем другие. Если ты неблагодарен, то ты ниже их.

Но и скромность без величия — это высокомерие, а не скромность. Создатель излил на тебя Свою милость и Свою благость. Он дал тебе величие, — зачем же ты отталкиваешь Его доброту? Если даже ты поставлен низко по сравнению с другими, все равно тебе дано величие. Не говори: «Я поставлен низко, значит я ничем не обязан Б–гу», поскольку тогда твое смирение становится высокомерием, отторжением Б-га.

Итак, там, где есть величие, должно быть и смирение. И наоборот. Царство не может быть совершенным, если эти два начала не дополняют в нем друг друга.

Такое совершенное царство и хотел Б–г установить на Земле. И матерью такого царства стала Рут, которая вернулась из полей Моава. Она вернулась из самого нижнего царства (в этом ее смирение) к своему высокому источнику (в этом ее величие).

ДОБРОТА РУТ. В Kниге Рут описываются два ее добрых поступка. Первый — это проявление доброты и милосердия по отношению к свекрови. Второй, более значительный, — то, что она «не пошла за юношами» (Книга Рут 3:10).

Рут была добра к своей свекрови и в первые десять лет — при жизни мужа Рут. Но ее доброта по отношению к Наоми, когда сама она уже стала вдовой, затмила первоначальную.

После смерти своего мужа Рут проявляла к Наоми доброту, свойственную Аврааму. Это та доброта, когда человек забывает свои труды и заботы и живет полностью горем другого, не думая о себе. После смерти мужа Рут сама нуждалась в сочувствии, но она полностью посвятила себя Наоми.

Однако ее второй поступок еще значительней. Теперь она полностью переродилась, сделалась другим существом ради своей свекрови.

«Я ЦЕЛИКОМ ТВОЯ». Дочь Эглона, царя Моава, вышла замуж за сына чужого народа, человека из Бейт–Лехема. Теперь ее муж умер. «Конечно же ты вернешься искать счастья к своему народу. Ты молода и очень красива, и все знатные и богатые мужчины земли ищут твоей близости».

«А что станет с этой несчастной, моей свекровью Наоми? Она пришла со своим мужем и двумя сыновьями. Она пришла, полная славы, величия, богатства — ее прошлое было блестящим и будущее должно было быть блестящим. А теперь она лишена всего. Нет, я не позволю ей вернуться к своему народу с пустыми руками».

«Что же ты можешь дать ей из того, что она потеряла? Ты не можешь оживить ее мужа и сыновей. Ты не можешь вернуть ее молодость. Что ты можешь дать ей?»

«Мне нечего дать ей взамен того, что она потеряла. Я дам ей себя». «Ты моавитянка, а она возвращается в Бейт–Лехем. Если ты пойдешь с ней, ты будешь только напоминать ей о ее грехе и позоре. Зачем добавлять еще одно горе к ее горю?»

«Отныне и пока смерть не разделит нас, я больше не моавитянка. Я дочь Наоми. У меня нет других родителей. У меня нет родины, народа... нет жизни и смерти другой, кроме как с Наоми. Ее народ — мой народ, ее Б–г — мой Б–г. Чему меня научит моя мать, что ей понравится, это я и буду делать. Я буду полностью её».

«Из царского дома Моава я пришла в Бейт–Лехем... чтобы быть там служанкой... Это не будет позором для Наоми».

«РАДИ ТЕБЯ Я ДАЖЕ ОДЕНУСЬ В ОДЕЖДЫ ВЛАСТИ». Когда Рут решила идти за Наоми, она собиралась быть только служанкой у своей свекрови. Она не думала о браке с евреем. Кто женится на ней? Ведь сказано: «Аммонитянин и моавитянин не войдет в общество Господне». «Моавитянин» — значит, казалось бы, и моавитянка, так же как понятие «египтянин», «эдомитянин» и «незаконнорожденный» включают в себя египтянку, эдомитянку и незаконнорожденную.

Но Б–г задумал иначе. В первых поколениях перед Мудрецами не вставал этот вопрос. Галаха (ивр. — закон, постановление. — Прим. ред.) по нему не была установлена. Это не имело практического значения, так как в то время не было ни одной моавитянки, достойной войти в общество Господа. Вопрос возник только в поколении Боаза и Рут. И тогда Мудрецы «прояснили» Галаху: «аммонитянин», но не аммонитянка, «моавитянин», но не моавитянка. Вот объяснение, которое дает Тора запрещению принимать аммонитян и моавитян: «За то, что не встретили они вас с хлебом и водою». Но это не относится к женщинам, поскольку они не выходят приветствовать проходящих мимо.

Что же касается эдомитян, египтян и незаконнорожденных, тут нет различия между мужчинами и женщинами.

В поколении Боаза Б–г осветил глаза мудрецов, и они прояснили Галаху по этому вопросу. Но после того как Рут вошла в общество Господа, эта Галаха опять стала «скрытой» от глаз многих мудрецов, и они начали сомневаться.

Б–г в Своей мудрости постановил, что на пути Его помазанника должно быть самое большое величие и самое большое падение. Б–г открыл мудрецам поколения Боаза ворота мудрости Торы и глубину ее правды, чтобы Рут могла выйти замуж за Боаза. Боаз был главой Синедриона, наси Израиля после Элимелеха, — это было его «явное» величие. Рут была прозелиткой, моавитянкой, она собирала колоски за жнецами, — это было ее «явное» падение. Эти «явные» аспекты Боаза и Рут и были необходимыми основаниями царства Израиля. Но Б–г, который знает все секреты, знал также и скрытые аспекты Боаза и Рут: смирение Боаза и величие Рут.

Наоми рекомендовала Рут пойти к Боазу, чтобы «власть не ушла из ее дома». Рут никогда не приходило в голову надеть на себя корону Израиля. Она отвернулась бы от величия, но она сказала: «Я дочь Наоми. Я верну величие его первоначальным владельцам. Я вся принадлежу Наоми. Ради нее я даже оденусь в царские одежды».

ДАВИД, СЫН РУТ. Почему ее зовут Рут? Рабби Иоханан сказал: «Она заслужила то, что Давид, который «насыщал» Б–га песнями и хвалой, произошел от нее» (корень слова «Рут» — «насыщать»). Давид знал, что его сила пришла к нему от Рут.

Б–г «жаждал песен и хвалы», но никто не мог «насытить» Его, пока не пришел Давид. Между Рут и Давидом прошло три поколения: Овед, Ишай, Давид. Давид был одним из восьми сыновей Ишая. Но он помнил, что он потомок Рут. «Дай силу Свою рабу Твоему и спаси сына служанки Твоей» (Псалмы 86:16).

ПЕСНЬ ТОРЫ. Мудрецы сказали: «Давид родился в Шавуот и ушел из мира в Шавуот», то есть в день Дарования Торы на Синае. Так же как его рождение и смерть, сопровождались Торой и все дни его жизни. Но у Торы много аспектов. Авраам открыл миру аспект хесед. Моше Рабейну и его поколение — аспект страха, Царь Давид — аспект Песни. Пять книг Псалмов соответствуют Пяти Книгам Торы. Псалмы Давида — это проявление аспекта Песни, который содержится в Торе. Поэтому Давид сказал: «Уставы Твои были песнями мне» (Псалмы 119:54). Откуда же черпал Давид свою мощь? От своей праматери Рут.

ТАЙНА. Тайна Рут, в которой спрятана песня и хвала всей Торы, была скрыта от ее поколения даже после того, как была установлена Галаха: «Моавитянин, но не моавитянка». Дядя Боаза все еще боялся взять ее в дом, он сказал: «Чтобы не расстроить мне моего удела». Были и такие, которые, хотя и не сомневались в поступке Боаза, но говорили: «Эта моавитянка — даже если ей позволено войти в дом Израиля, — разве обязательно ей подняться до дома Боаза — дома, который полностью посвящен Небесному Царству?»

Мудрецы сказали, что ночь, в которую Боаз привел Рут в свой дом, была его последней ночью. На следующее утро его похоронили. В этом был глубокий смысл. Б–г дал Боазу жить до того времени, когда он женился на Рут, чтобы родился Давид. Выполнив волю Б–га, он ушел из мира.

Но многие ошибочно видели в этом наказание Боаза за то, что он запятнал свой дом, они считали, что он умер за свой грех, как Элимелех и его сыновья. Эти люди говорили: «Хоть бы не родилось ребенка от этого брака». Но Б–г как раз ждал этого ребенка. Когда у Рут родился сын, радовались только женщины, соседки Наоми. Где же были старейшины, благословившие Боаза, и знатные люди этого места? Они не упомянуты. Может быть, они тоже были ошеломлены, увидев, что Боаз умер сразу после того, как женился на Рут. Они боялись, что ошиблись в Галахе.

Поскольку соседки занимались Рут и ее сыном и благословили его, Б–г придал их словам пророческий смысл. Он увековечил их слова в Танахе.

«И дали ему соседки имя, сказав: сын родился у Наоми. И назвали они его Овед. Он был отцом Ишая, отца Давида».

Где бы в Торе мы ни встречали слово «сказав» по отношению к имени, всюду оно стоит после этого имени. Но здесь оно предшествует имени. Не объяснено, кроме того, почему сына назвали Овед.

Особенно удивителен конец стиха: «И назвали его Овед. Он был отцом Ишая, отца Давида». Если цель стиха — перечислить поколения между Оведом и Давидом, то ее гораздо лучше выполняет следующий стих, перечисляющий поколения от Переца, сына Йеhуды, до Давида. Почему же сначала упоминается эта часть генеалогии Давида? Можно объяснить этот стих так: «И дали ему соседки имя». Соседки сказали о ребенке: «Сын родился у Наоми», признав, таким образом, законнорожденность ребенка, которая была под сомнением, так как он родился у моавитянки. То есть они произнесли в связи с ребенком не имя матери–моавитянки, а имя Наоми, правнучки Нахшона, сына Аминадава, наси всего народа. И Рут стала Наоми, как родная дочь. Что касается будущего этого ребенка, они назвали его Овед. Это аббревиатура: Од Вен–Давид. Значит, у этого мальчика будет сын, а внуком его будет Давид. Остаток же стиха: «...отцом Ишая, отца Давида» — это пророческие слова, которые Б–г вложил в уста соседок Наоми.

ЛИШЕНИЯ И СТРАДАНИЯ. Наши Мудрецы сказали: «Почему мы читаем Книгу Рут в праздник Шавуот? Это учит нас тому, что Тору можно получить только через лишения и страдания» (Ялкут Шимони).

И Рут и Давид, о которых мы вспоминаем, читая Книгу Рут, пришли к своему величию через лишения.

Давайте посмотрим, кто был Давид: сильнейший из царей, благочестивейший из святых, скромнейший среди смиренных, первый и последний из тех, кто поет хвалу Царю Царей, Святому, да будет Он благословен. И все же — никто так не страдал во все дни своей жизни, как Давид. С самого рождения досталось ему много горя и страдания, и они сопровождали его до самой смерти.

Вот слова Давида: «Спаси меня, Б–же, ибо дошли воды до души моей» (Псалмы 69:2). Как понять этот стих и следующие за ним? Это не преувеличение, так как только тот, в ком недостает страха перед Б–гом, может приукрашивать, говоря с Б–гом. Давид же не мог плакать перед Б–гом громче, чем это было оправдано его болью. Воды действительно доходили до самой его души.

«Больше, чем волос на голове моей, беспричинно ненавидящих меня» (Псалмы 69:5). У человека на голове десятки тысяч волос. Врагов Давида, ненавидящих его без причины, — больше! Почему же? Кого обидел Давид? Он поступил милосердно с тем, кто хотел его убить, Шаулем, и тем более с теми, кто не замышлял ничего против него. Почему же его ненавидели?

«Б–же, Ты знаешь безумие мое, и вина моя не скрыта от Тебя» (Псалмы 69:6). Что это значит? «Чужим стал я для братьев своих и посторонним для сыновей матери моей» (Псалмы 69:9). Это — величайшее из человеческих страданий. Почему же оно постигло его? — «Ибо ревность по дому Твоему снедает меня» (Псалмы 69:10). «Твой дом» — это дом его отца, Ишая. Ибо у Б–га нет на всей земле дома, более подходящего для Б–жественного Присутствия. Почему же ревность снедала Давида, которого Б–г любил больше всех его братьев?

«И злословия злословящих Тебя падают на меня» (Псалмы 69:10). Они ведь должны падать на головы тех, кто богохульствует, — почему же падают на голову Давида? «И плачу, постясь душою моей, и это ставят в поношение мне; и возлагаю на себя вместо одежды вретище — и делаюсь для них притчей» (Псалмы 69:11–12). Ворота раскаяния не закрыты ни для одного грешника. Неужели же они закрыты для Давида, избранника Б–га во всех поколениях?

«Обо мне толкуют сидящие у ворот» (Псалмы 69:13) — это Синедрион, который обсуждает, законнорожденный ли Давид, коль скоро он рожден от Рут–моавитянки. Но ведь Галаха о моавитянках уже установлена три поколения назад! Все равно этот вопрос еще обсуждается. Может быть, суд тогда ошибся. И ведь не только Давид — потомок Рут. Его отец, Ишай, один из праведников всех поколений, еще ближе к Рут, чем он. А Овед, его дед? И все же не обсуждалось, законнорожденные они или нет. Обсуждалась только законнорожденность Давида.

ЧЕРЕДА ЗАГАДОК. Есть еще одна глава в Торе, которая тоже полна загадок. В первой книге Шмуэля (16:1) сказано: «И сказал Господь Шмуэлю: «...наполни рог свой елеем и пойди; Я пошлю тебя к Ишаю из Бейт–Лехема, ибо между сыновьями его Я усмотрел себе царя». Сказано: «Я усмотрел» — Мне он хорош. А ты не увидишь, тебе он не покажется похожим на царя.

«И он пришел в Бейт–Лехем, и старейшины города с трепетом вышли навстречу ему» (16:4) — так как все знали, что все действия Шмуэля в согласии с указаниями Б–га, что он пришел с каким–то важным делом.

«И он освятил Ишая и его сыновей и пригласил их к жертве» (16:5). Поскольку Шмуэль не знал, кто из сыновей Ишая избран Б–гом, он сказал: «Ты и все твои сыновья будут со мной при принесении жертвы». Можно ли в этом случае обойти одного сына? Возможно ли, что такой справедливый человек, как Ишай, забудет об одном из своих сыновей? Почему же он не привел Давида?

Ишай привел Элиhу, младшего из сыновей (от другой жены), но он не привел Давида, который был старше Элиhу.

«И Ишай подводил к Шмуэлю семерых своих сыновей, и Шмуэль сказал Ишаю: этих не избрал Господь» (16:10). Все старейшины Бейт–Лехема знали, что Шмуэль пришел не просто так, и они вышли к нему «с трепетом». А Ишай, которому пророк открыл свою миссию, безусловно знал, что слово Господа сбудется. Кто же должен был вспомнить о том, что есть еще один сын, если не сам Ишай? Даже если он почему–то забыл о нем сначала, теперь–то он уж должен был вспомнить! Но ни Ишай, ни семь братьев Давида не вспомнили о нем.

«Его семь сыновей» — стих не говорит «семь из его сыновей» или «семь сыновей». Сказано: «его семь сыновей», как будто семь — это все. А восьмой сын, Давид?

И когда Шмуэль спросил Ишая: «Нет больше юношей?» (16:11), Ишай не стал просить прощения и не предложил послать за Давидом, он ответил: «Есть еще маленький, и вот, он пасет овец» (16:11). Какое это имеет значение? Ишай не намеревался его приводить; если он и сказал что–нибудь еще, так это: «Давайте обедать, так как жертва готова и стол накрыт». Эти слова не записаны, но мы знаем их из ответа Шмуэля Ишаю:

«И Шмуэль сказал Ишаю: пошли (за ним) и приведи его, ибо мы не сядем обедать, пока он не придет сюда» (16:11). Говорят: «Мы не сядем обедать» только, если человек приглашает: «Давайте обедать».

«И пошел Ишай, и привел его. И он был рыжий, с красивыми глазами и приятным лицом» (16:12). Из всех этих эпитетов можно понять только, что он не производил такого впечатления, как другой сын Ишая, Элиав, не был таким высоким и красивым, как он.

Далее и в этой главе, и в следующей еще больше головоломок. С этого дня на Давида спускается Б–жественный Дух, покинувший Шауля. Давида берут в музыканты Шауля, он становится любимцем царя. Но он по–прежнему не освобожден от обязанности пасти овец отца. От Шауля он возвращается в Бейт–Лехем пасти стада. Он был пастухом до своего помазания и остается им после помазания.

Начинается война с филистимлянами. Нужно сразиться с Голиафом. Среди приближенных Шауля много людей, которые готовы отдать жизнь ради спасения Израиля. Но ведь нужно не самому погибнуть, а убить Голиафа. Кто может это сделать? Нет человека, который считает, что он сильнее Голиафа, а рассчитывать на чудо нельзя. Где же найти спасение?

Одиннадцать человек знали, в ком спасение Израиля. Ишай, его семь сыновей, Шмуэль и Давид — они знали, что Давид — помазанник Б–га. Еще об этом знал Доэг–эдомитянин. Почему же никто из них не понял, что Давид может спасти Израиль?

Давид слышал, что сказал Шауль: что тому, кто убьет Голиафа, он, Шауль, даст большое богатство, дочь в жены и освободит дом его отца. Почему же Давид спрашивает: «Что будет тому человеку, который поразит Голиафа?» (17:26) и ждет ответа: «Царь даст ему богатство и дочь в жены». Разве он сам не слышал?

Далее Элиав говорит Давиду в гневе (разве он не имеет страха перед помазанником Господа?): «С кем ты оставил овец в пустыне? Я знаю твое высокомерие и твое дурное сердце; ты пришел посмотреть на сражение» (17:28). Почему Элиав так говорит о Давиде?

А Давид спрашивает опять, что будет тому, кто убьет филистимлянина, хотя он уже слышал.

Давид не рассчитывает на чудо, он просто обладает необычайной силой, это видно из его рассказа о льве и медведе. Почему же никто не знает о такой его силе? Ведь Шауль вначале говорит: «Ты не можешь пойти, потому что ты еще юноша» (17:33).

ВЕЛИКАЯ МУДРОСТЬ ГОСПОДА. Таков был замысел Творца, что свет Мессии должен быть спрятан, пока не настанет время его открыть, и тогда сила этого света будет соответствовать глубине сокрытия. Мы видим, под сколькими завесами был спрятан свет Давида, пока он не воссиял на троне. Но даже и тогда он не был открыт во всей своей силе, так как то поколение еще не было достойно его. Этот свет откроется во всей своей мощи в Мессии — потомке Давида.

Когда Боаз умер (сразу после своей женитьбы на Рут), на мир спустилась тьма. Многие говорили: «Нельзя смешивать потомство избранных Израиля с потомством моавитянки. Боаз умер из–за Рут, и сын ее — незаконнорожденный». Многие не были уверены в Галахе о моавитянках, так как эта Галаха, как говорится, висела на ниточке, только Б–г знал, что она правильна.

Овед вырос, и все видели, что он — праведник. Люди воспряли духом и сказали: «Если бы он был, не дай Б–г, незаконнорожденный, то ему не удалось бы стать таким праведным и святым».

Это мнение укрепилось, когда родился Ишай, человек абсолютно чистый, без единой плохой черты. У Ишая родилось шесть сыновей, и не было в Бейт–Лехеме таких чистых и праведных людей, как они. Теперь уже все были уверены, что все в порядке.

Но вот опустилась еще одна завеса, Б–г спрятал свет Мессии. Это как раз было связано с рождением Давида.

«ГОСПОДЬ СКАЗАЛ, ЧТО ОН БУДЕТ ОБИТАТЬ В ГУСТОЙ ТЬМЕ». Наши Мудрецы говорят, что в старости Ишай стал сам сомневаться в своем статусе: он очень боялся совершить даже малейший грех. Он подумал: «Вдруг я все–таки незаконнорожденный, и Галаха о моавитянках неправильна? Как же я тогда могу жить со своей женой, законнорожденной дочерью Израиля?»

У него в это время уже было шесть сыновей и две дочери. Как же можно исправить дело? Но пути злодеев не таковы, как пути праведников. Злодеи не боятся греха, они боятся наказания. Когда они полностью погружаются в грех, они уже не выходят из него, так как думают: «Все равно мы уже будем наказаны». Праведники же больше боятся самого греха. Поэтому Ишай пошел и отделился от своей жены. Много лет он жил так, и его сыновья знали об этом.

Но Ишай, будучи праведником, знал: Б–г не хочет, чтобы человек жил без жены. Что же он сделал? Он женился на рабыне–хананеянке и сказал ей: «Ты условно свободна: если я — нормальный еврей и могу войти в общество Господа, то ты — не рабыня и будешь моей женой по закону Моше и Израиля. Если же мне нельзя войти в общество Господа, ты остаешься рабыней и поэтому разрешена мне, как моавитянину».

Жена Ишая, чистая и праведная женщина, очень страдала из–за того, что ее праведник–муж от нее отделился, и хотела родить от него еще детей. Рабыня видела ее страдания и сказала ей: «Поступи со мной, как Лея поступила с Рахелью», и жена Ишая подменила рабыню. Она молилась, и Б–г ответил на ее молитву: она зачала. А Ишай не знал о подмене. Через три месяца его сыновья увидели, что их мать беременна, и сказали Ишаю: «Смотри, мать ждет ребенка от распутства. Ее нужно убить!» Ишай почувствовал огромную тревогу и сказал сыновьям: «Пусть она рожает. Не нужно, чтобы о нас ходили сплетни. Пусть ребенок будет презираем, пусть он будет вам слугой». Он хотел таким образом помешать Давиду смешаться с народом Израиля (несмотря на то, что не стал объявлять о его «незаконнорожденности»).

От этого зачатия и родился Давид. Вот о чем его слова: «Чужим стал я для братьев своих» (они считали, что он незаконнорожденный) и «посторонним для сынов матери своей» (они подозревали ее в разврате).

СТРАДАНИЕ И СЧАСТЬЕ ВМЕСТЕ. Давид с младенчества понимал свою судьбу. Пока он еще лежал в колыбели, мать шептала ему: «Ты чистый сын мой, освященный из утробы, и твоя мать чиста. Пусть твое сердце не отчаивается в страданиях, ожидающих тебя. Принимай их с любовью и верой в Б–га, и все будет хорошо».

Давид вырос, и он видел разделение между ним и его братьями. Он понимал и принимал его.

Братья держались в стороне от Давида. Но он знал причину, знал, что они делают это из ненависти к греху, и, несмотря ни на что, любил их. Он думал: они ненавидят не меня, а грех, и я ненавижу грех, как и они.

Поскольку никто, кроме братьев Давида и его отца, не знал, почему семья Давида так обращается с ним, люди начали обвинять его во многих вещах, в которых он не был повинен. Никто не разуверял их, и у многих появилась уверенность в том, что Давид — плохой человек.

Давид жил в полной изоляции. Он проводил все время в лугах, где пас стада, и там был свободен от всего, — там он был только с Б–гом. Поэтому он говорил: «Это было хорошо для меня, что я был унижен, чтобы я мог выучить Твои уставы».

Давид был счастлив в своих страданиях и благодарил за них. Если бы он не страдал, он не смог бы так прилепиться к Б–гу.

КРАСИВЫЕ ГЛАЗА И ПРИЯТНАЯ ВНЕШНОСТЬ. Иногда Давид приходит в дом своего отца. Он возвращается в Бейт–Лехем, и горожане смотрят на него. Он не ест хлеб досыта. Он не знает телесных наслаждений, никогда не надевает роскошные одежды. Когда его обуревает страсть, он постится, носит вретище и сосредоточивает все свои помыслы на молитвах о чистоте сердца. Как могут люди увидеть его красоту? Он белокур от жгучего солнца пустыни. Его глаза блестят из–за его стремления к Б–гу. Он худ, ростом ниже своих братьев. Его одежда в заплатах. «Где ты был, Давид? Что ты делал?»

И он, как вор, пробирается в город и уходит незамеченным. «Где ты был, Давид, этой ночью? Приведи свидетелей, которые расскажут, что ты делал, подтвердят, что ты невиновен». Что он может сказать: «Я искал близости Создателя», «Я пел песнь Моему Б–гу?» Давид молчит. «Позор нашего города», — говорят жители Бейт–Лехема. «Позор дома своего отца», — говорят его братья.

Час Давида еще не пробил. До того, как он пробьет, Давид готов принимать все несчастья с радостью; у него «красивые глаза», и он смотрит на все, что происходит вокруг него, добрыми глазами. И у Давида «приятная внешность»: куда он ни смотрит, он видит только хорошее.

ВОСЬМОЙ СЫН ИШАЯ. Дом Ишая уже не надеется, что с его помощью будет открыта Слава Б–га, — из–за Давида, который «опозорил» свой дом. Но вот пришел Шмуэль, посланник Б–га, держа в руках «елей помазания» для того, чтобы помазать одного из сынов Ишая в цари. Ишай привел своих семерых сыновей. Давида он не привел. Шмуэль спрашивает: «Нет больше юношей?» Если бы он спросил: «Нет больше у тебя сыновей», то Ишай должен был бы ошибочно ответить: «Вот они все». Но Господь сделал так, чтобы не заставить святые уста Ишая вымолвить неправду, «юноша» — это означает все юноши, даже слуги...

«Есть еще маленький, и вот, он пасет овец». Не будем вспоминать о грехе. Скажем об овцах, и все будет хорошо и для нас, и для него.

И вот Давид помазан, и вдруг все, что произошло с Давидом, начиная с его зачатия, стало ясно Ишаю. Он понял, что у него был и восьмой сын, и он назвал Давида «сын мой». Элиав слышал это, но не понял тайну Б–га. Ему осталось неясным, как это возможно: среди сыновей его матери есть незаконнорожденный, и он будет царем?

Таков путь праведных: когда им открывают тайны Б–га, они не рассказывают о них друг другу, пока не видят, что Б–г хочет, чтобы тайна была открыта. И Ишай знал: Элиаву еще рано знать обо всем. Мера страдания Давида еще не исполнилась. Давид продолжает пасти овец.

КАК ЕГО ПРОСИЛ ИШАЙ. Давид пошел на войну не для того, чтобы «посмотреть на сражение», в чем подозревал его Элиав, а только чтобы выполнить указание Ишая, и в Писании сказано: «И пошел, как его просил Ишай».

Откроет ли Давид до срока то, что скрыл Б–г? Нет. Давид хранит свой секрет.

Когда Давид пришел на поле сражения и услышал богохульства Голиафа, он знал, что у него достаточно силы, чтобы поразить филистимлянина. Он не надеялся на чудо, он просто полагался на собственную силу, но он не стал рассказывать всем о своей силе. Он слышал слова о том, что даст царь тому, кто поразит филистимлянина, и использовал эти слова, чтобы замаскировать свое величие. Он переспрашивал всех, что будет тому, кто поразит филистимлянина, чтобы люди говорили о нем: «Посмотрите, этот молодой пастух хочет жениться на дочери царя» и смеялись над ним.

И когда Давид рассказывал Шаулю о себе, он говорил хитро и открывал одну меру своей силы, скрывая две. Он ничего не говорил об огне, который горит в его сердце, огне ревности за Б–га, разгорающемся от богохульств филистимлянина. Он скрывал этот огонь под скромными словами: «Господь, который спас меня от руки льва и медведя. Он спасет меня и от руки этого филистимлянина».

ГОЛОС ПОМАЗАННИКА Б–ГА. Но вот настало время Давиду открыться. Глаза всего Израиля устремлены на поединок между Давидом и Голиафом. Давид — это уже не молодой пастух, это меч Израиля, гордость его. И у этого меча две стороны: одна — чтобы дать правильный ответ богохульствующему, а другая — чтобы его убить.

Теперь все увидят разницу между Голиафом, сыном Орпы, вернувшейся в поля Моава, и Давидом, сыном Рут, вернувшейся в Бейт–Лехем.

Теперь Давид говорит, что это не он сам, это Б–жественный Дух говорит через него.

Вначале Давид думал: «Я покончу с филистимлянином и вернусь к овцам моего отца в пустыню». Но Б–г не разрешил ему возвращаться. Давид должен был теперь пасти Его народ, Израиль. Настало его время быть царем.

И вот Давид стал царем, но его слава еще не полностью открыта. У него еще много врагов, его прежняя «вина» еще не забыта, его происхождение все еще обсуждается. «Кражи», которые он не совершал, но возвращал, все еще припоминаются ему.

Настало время Давида быть царем, но не для всех сынов Израиля пришло время признать Давида своим царем. Чаша горя Давида еще не переполнена. Он не нашел еще вторую жемчужину, потерянную в Аммоне его отцом Авраамом.

Этой жемчужиной была Наама–аммонитянка (жена Шломо, сына Давида). Она была так же важна для царства, как Рут–моавитянка.

Но и тогда вся мера величия Давида не была открыта. Она будет открыта полностью в дни его потомка Мессии, сына Давида, который придет скоро, в наши дни.

Издание «Маханаим» по «Книге наследия».