No.5 (083)

май 2005г.

Текущий номер Архив журнала О журнале Подписка Пишите нам

В НОМЕРЕ:
А.Левин
Оранжевые звeзды
7-й Канал
Шарон:«Евреи больше не останутся бездомными»
Е.Кравчик
Оранжевый протест
7-й Канал
Молодое поколение Израиля борется
М.Фейглин
История семьи как часть истории страны
А.Кац
Акция имела огромный успех, водители и полицейские были за нас!
7-й Канал
Поллард. В тексте петиции Полларда впервые описаны примененные к нему пытки
Б.Калюжный
Демонстрация в Вашингтоне
Е.Гитис
Государству Израиль 57 лет
7-й Канал
Каббалист дает благословение на раскопки Ковчега завета
Р.Ратнер
Дорогие Ветераны и Инвалиды Великой Отечественной Войны!
Поиск по сайту: 

СТОИТ ПРОЧИТАТЬ:
П.Эйдельберг
Как предотвратить гибель Израиля
Памяти Виктора Блока
В.Шебат
Из палестинского террориста в пламенного сиониста №69, №73
А.Левин
Сегодня — Газа, завтра — Иудея, послезавтра — ты
А.Энтова
Эксперимент в социальной психологии
В.Ротенберг
Зачем евреям Израиль?
А.Энтова
Война с собственными страхами
Я.Сагамори
Холокост в действии
А.Штейнзальц
Есть универсальный закон... №60, №61
Ливнат Озери о разрушении ее дома
А.Саттон
На пороге истории №49, №53, №55
А.Левин
В сердце тайфуна всего спокойней №51, №52, №53, №54, №55, №56, №57
Раввин Ш.-Я.Вайнберг
Дал я перед вами землю
Последнее письмо солдата
Д.Инхоф
Мир на Ближнем Востоке
А.Левин
Мы построим третий храм №42, №43, №44
А.Леви
Мы пришли, чтобы изгнать тьму
Б.–Ц.Намат
Моя новая Шира
А.Левин
Не стой равнодушно при виде крови ближнего твоего №30, №31
А.Левин
Реб Шломэле
Б.Калюжный
Тайна зарождения жизни на Земле (№№ 16, 17, 18)
И.Молко
Свечи во тьме (№16)
Й.Новосельский
Души рассказывают (№№ 11, 12, 13, 14, 15)
СЕМЬЯ И ГОСУДАРСТВО

Моше ФЕЙГЛИН

История семьи как часть истории страны


Молодёжь холмов перекрыла один из перекрёстков в Иерусалиме.

Давиду было шесть лет, когда произошло рукопожатие Рабина и Арафата. Давид едва ли понял тогда, что произошло, но запомнил выражение беспомощности на лице своего отца Йегуды.

Родители Давида, Йегуда и Тамар, поженились, когда Йегуде было 22 года и у него за спиной была служба в армии и учеба в йешиват–hесдер (йешива, в которой учеба перемежается со службой в армии). Тамар как раз получила тогда ученую степень бакалавра в Бар–Иланском университете. Супруги обосновались в солидном поселке в 25–ти минутах езды от Иерусалима. Это было во времена, когда Шамир был премьер–министром и казалось, что Ликуд будет править вечно. Конечно, левые создавали давление, но будущее еврейских поселков в Иудее, Самарии и Газе выглядело безоблачным. Правительственная реклама призывала израильтян покупать дома за «зеленой чертой» — основной лозунг в этой рекламе был: «Место в сердце страны».

Все было замечательно. Давид был первенцем Йегуды и Тамар, потом у них родились еще девочка и два мальчика. В это время Шамир под давлением левых отправился на Мадридскую конференцию. Уже в Мадриде было ясно, что Арафат возвращается на сцену, и, когда израильтяне это осознали, они забрали бразды правления страной у Шамира, политической стратегией которого было постоянное отступление с боем, и передали эти бразды Рабину, начальнику Генштаба в Шестидневной войне, который воспринимался как «Мистер Безопасность», обещавший достичь мира в течение шести месяцев.

Спокойная жизнь Йегуды и Тамар рухнула. Рабин, а за ним и Перес, и Нетаниягу, отдали место в сердце страны Арафату, вооружили до зубов его аппарат убийц, дали врагу международную легитимацию и широкую экономическую поддержку, одновременно подавляя голоса протеста, зазвучавшие в израильском обществе.

Все это, возможно, можно было бы перенести, если бы не нестерпимая потеря чувства национальной справедливости. Мы вдруг перестали быть в этом фильме «хорошими», а наши враги «плохими». «Война идет не между евреями и арабами, — сказал Рабин, — а между сторонниками мира из обоих народов и противниками мира из обоих народов».

Йегуда и Тамар родились вскоре после Шестидневной войны и впитали в себя тогдашнее ощущение победы. Они помнили операцию в Энтеббе и бомбежку иракского ядерного реактора. Для них Государство Израиль олицетворяло справедливость, готовность бороться за нее и способность достичь ее. Внезапно все переменилось — Йегуду и Тамар оторвали от их справедливого государства и объявили врагами государства и народа. Их премьер–министр поставил их в один лагерь с Хамасом и Хизбаллой («и те, и эти выступают против соглашений Осло»). Вдруг выяснилось, что они более не авангард сионизма, а его враги.

Йегуда начал участвовать в различных акциях протеста. Эти акции не приводили ни к каким изменениям, но, по крайней мере, помогали частично избавиться от накипевшего внутри. Когда движение «ЗоАрцейну» перекрыло дороги в стране, маленькому Давиду только исполнилось семь лет. Мать оставила его тогда присматривать за братьями, поскольку должна была поехать и привезти домой вышедшего из тюрьмы отца.

Ариэль Шарон лежал тогда в палатке протеста и держал голодовку против политики правительства. После убийства Рабина все протесты прекратились. У вставшего во главе правительства Переса появилась возможность абсолютно беспрепятственно отдать террористам все города в Иудее, Самарии и Газе, и он использовал эту возможность в полной мере1.

Потом были выборы, Нетаниягу победил, а затем продолжил ровно тот же курс. Через три года после этого Эхуд Барак победил Нетаниягу на выборах. Как и во времена победы Рабина над Шамиром, израильтяне хотели премьер–министра, который пообещал бы им все, что можно. Рабин, маститый и решительный генерал, обещал мир в течение шести месяцев и победил Шамира. Барак, во многом схожий с Рабиным, обещал мир в течение трех месяцев и победил Нетаниягу. Ни Шамир, ни Нетаниягу не пытались предложить альтернативу обещаниям мира со стороны левых. Их нерешительность была очевидной, и их поражение было лишь вопросом времени. Унизительное бегство армии из Ливана по приказу Барака поставило весь израильский север, вплоть до Хадеры, в зону досягаемости ракетами Хизбаллы. Свое обещание о мире Барак попытался выполнить путем передачи Иерусалима врагу, но усилившийся терроризм помешал ему. Все это с неизбежностью привело к поражению Барака.

Наступление террористов достигло своей вершины в 2000 году, после восхождения Шарона на Храмовую Гору. Йегуда был в полном отчаянии. Арабский террор свирепствовал: взрывы автобусов и невиданные прежде ужасы стали повседневностью израильской жизни. Жизнь евреев Иудеи, Самарии и Газы стала совсем дешевой — уезжая на работу утром, люди не могли с уверенностью сказать, вернутся ли они вечером домой живыми. В некоторых маленьких поселках почти 10% мужского населения было убито.

Во время выборов 2001 года Йегуда стоял на перекрестках и раздавал материалы в поддержку Шарона. Он не был ликудником — просто Шарон был для него спасательным кругом в море кризиса. Да и за кого еще можно было голосовать? За Барака?! Общественность, которая уже осознала, что такое мир, обещанный левыми, бежала от всего, что источало запах Осло. Люди хотели кого–нибудь, кто достигнет настоящего, а не воображаемого мира — проведет небольшую военную кампанию и положит конец этому ужасу. Шарон уверенно победил и стал премьер–министром2.

В первые годы после рукопожатия Рабина и Арафата Йегуда боролся за возврат к тому Израилю, который он потерял. Он все еще помнил чувство победы, ощущение принадлежности к справедливой стране, ощущение солидарности в обществе, вне зависимости от политических взглядов. Он был полным энтузиазма сионистом и хотел вернуться к «доброму старому сионизму», который он знал прежде.

Но он был интеллектуально честен, и когда Нетаниягу продолжил процесс Осло, Йегуда осознал, что проблема состоит не в том, находится ли у власти Ликуд или Авода. В это время в синагоге в его поселке начал появляться листок «Лехатхила». Идеи, о которых говорилось в листке, казались Йегуде абсолютно наивными. Там говорилось, что нужно создать такое руководство страной, которое опирается на веру. Йегуда не верил, что это возможно, но в то же время осознал, что другого решения нет. Он присоединился к «Еврейскому руководству», и вместо стремления к потерянному прошлому он начал мечтать и продвигать вперед Израиль, основанный на вере, который со временем заменит тот Израиль, который потерпел неудачу.

Тем временем маленький Давид вырос в симпатичного, полного сил юношу. В домашней теплице вырос дикорастущий цветок. Давид и его друзья носили большие кипы и отращивали длинные вьющиеся пейсы — подсознательный протест против аккуратной вязаной кипы, спрятанной за пальмаховского вида чубом у отца. И хотя Йегуда никогда не менял своего внешнего вида, ему понравилась эта мода «молодежи холмов».

В Иудее, Самарии и Газе потихоньку начал витать новый дух. Йегуда не мог объяснить его, но этот дух ему нравился. Он перестал держаться сионизма старого типа и осознал, что его сын выражает гораздо более относящийся к делу взгляд на вещи.

Давид никогда не жил в атмосфере победы. Государство практически не существовало для него. Оно не защищало его от арабов, которые постоянно забрасывали камнями автобус, на котором он ехал в школу. Оно не спасло отца Ури, его лучшего друга, от теракта. Оно выпустило из тюрьмы террористов, которые устроили взрыв, в котором Шмуэлю, сидящему за ним в классе, оторвало ноги.

Бронированный автобус, бетонные укрепления, мешки с песком стали для Давида рутиной повседневной жизни. Государство не только не решало проблему, которую оно, на самом деле, само и создало, но и преследовало тех, кто пытался защищать себя.

Йегуда и Тамар объяснили Давиду, что корень проблемы не в государстве, а в правительстве — мы любим государство, а правительство сменится. Но Давид так и не сумел разобраться в этих нюансах. Для него государство не выражало справедливость — ее выражали родители и друзья. Учителя и поселок выражали для него справедливость, а государство, армия и полиция были для него чем–то полным противоречий — иногда они защищают, иногда преследуют. Они казались ему чем–то жалким: даже, когда они действуют хорошо, им нужно объяснять, что они правы и не должны бояться и скрываться3.

С этим двойственным отношением Давид и его друзья росли в течение всего десятилетия Осло. Когда Шарон решил уничтожить целые поселки и изгнать их жителей, Давиду и его друзьям было 16 лет. В их жизни укоренился острый конфликт между воспитанием, полученном от родителей и привившим им богобоязненность, любовь к стране и народу, сдержанность, дух первопроходчества, самопожертвование — и между бессилием, нигилизмом и преступным самоустранением, исходящим от государства.

Давид и его друзья выросли с чувством морального превосходства над государством и его институтами, к которым его родители еще сохранили какую–то долю уважения. У Давида и его друзей подобное уважение не исчезало, поскольку не могло возникнуть.

Йегуда не верил, что придет день, когда он вернет свое офицерское удостоверение командиру элитного подразделения, в котором служил. «Я пошел в армию, для того чтобы защищать евреев, а не депортировать их, — объяснил он. — Наступит день, когда израильская армия вернется к своему прежнему состоянию, и тогда я буду рад снова служить в ней».

На прошлой неделе Давид и его друзья сели на дорогу посреди большого шоссе. Когда полицейские стали их бить, они рассмеялись полицейским в лицо — в терактах они видели вещи пострашнее. Когда офицер полиции объявил, что те, кто не уйдут с дороги, будут арестованы, Давид с друзьями обступили его, и каждый требовал быть первым. Давид выиграл.

Когда арестованных бросили в тюремную камеру, они громко пели. Когда полиция потребовала от них назвать свои имена, дать отпечатки пальцев и выйти на свободу под ограничительные условия, они рассмеялись и отказались сотрудничать. Страх перед системой и ее силовыми органами растворился в их чувстве морального превосходства. Угроза ареста и суда полностью потеряла свой сдерживающий эффект. Система обнаружила, что она беспомощна перед лицом неощиданной действительности.

Однако вся сила акции по перекрытию дорог стала понятной лишь два дня спустя. Давида с друзьями привезли в суд для продления ареста. «Мы готовы отпустить их, — объяснил измученный представитель полиции изумленному судье, — но никто из этих несовершеннолетних не желает назвать себя и подписаться под обязательством не участвовать более в подобных акциях».

Потрясенный судья посмотрел на радостных подростков, сидящих напротив него. «Где их родители? — возмутился он. — Что же это за родители, которые так безответственно обращаются со своими детьми?» Йегуда, сидевший в задних рядах в зале суда, украдкой бросил взгляд на своего сына, который явно был одним из лидеров арестованных. Тамар с трудом сдерживала слезы — ей так хотелось обнять своего сына.

Но Давид был уже в будущем, в освобожденном еврейском Израиле. Йегуда и Тамар, отказавшиеся от старого Израиля, были вместе с маленьким Давидом, который мчался вперед и уже перенесся из нынешней «просвещенной диктатуры» к сознанию, основанному на истинной свободе.

Йегуде и Тамар сегодня около сорока, их сыну Давиду шестнадцать. Они вместе в этой борьбе и никто не сможет противостоять им. Они уже победили.  


1Уважаемые читатели, пожалуйста, обратите внимание не это простое и гениальное предложение. Именно для этого «беспрепятственно отдать» и для организации последующих ужасов было совершено убийство Рабина. Он стал разменной монетой в попытке (и довольно удачной) направить государство Израиль (именно государство, не народ) в темное русло. — Прим. ред.

2Еще раз прошу обратить внимание на полное несовпадение позиции народа, каждый раз недвусмысленно отдает предпочтение решительному национально настроенному лидеру, и последующей политикой правительства, действующего стратегически в противоположном направлении. Такое положение не может не привести к взрыву, несмотря на то что позицию правительства обслуживают и израильские спецслужбы (вспомните КГБ в бывшем СССР), и израильские средства массовой информации (вспомните советскую пропаганду), и израильские суды (вспомните советскую судиловку). — Прим. ред.

3Речь идёт о ситуациях, когда солдаты или полицейские действовали решительно по отношению к арабам, а потом должны были скрываться, чтобы не попасть под каток израильского «правосудия». — Прим. ред.